81 час продолжалось бессмысленное сражение за город Кенигсберг ("Die Welt", Германия)
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Ветераны
07.04.2015 23:18

6 апреля 1945 года Советская Армия начала штурм окруженной ранее столицы Восточной Пруссии. Следующие три с половиной дня позволили получить представление о том, что будет происходить во время предстоявшего наступления на Берлин.

Полдень. Ровно в 12 часов дня в пятницу 6 апреля 1945 года началось окончание тысячелетней традиции Восточной Пруссии — это был штурм Кенигсберга. Защищавшиеся немцы знали, что их ожидает: уже в течение нескольких дней советская артиллерия вела обстрел их импровизированных позиций. Из 5200 орудий, гранатометов и реактивных установок («катюша») было выпущено бесчисленное количество снарядов по примерно 20 старым фортам, построенным в XIX столетии, а также по окопам, в которых укрывались немецкие солдаты.

Примерно 30 тысяч боеспособных немецких солдат уже были не в состоянии оказывать сопротивление: у них было всего 224 артиллерийских орудия, 160 противотанковых пушек и 16 самоходных артиллерийских установок. Что еще хуже — даже для этого небольшого количества стволов даже близко не было достаточного количества боеприпасов. Дело в том, что Кенигсберг к тому времени уже десять недель практически находился в окружении.

Несмотря на безвыходное положение, вопрос о капитуляции не рассматривался — в любом случае он не рассматривался гауляйтером НСДАП в Восточной Пруссии Эриком Кохом. Он уже давно перенес свой штаб в порт Пиллау, и постоянно держал там ледокол для того, чтобы можно было с его помощью выйти в Балтийское море. Тем не менее Кох требовал от представлявшего вермахт коменданта Отто Ляша защищать город до последнего.

В тот момент в Кенигсберге находились еще примерно 130 тысяч мирных жителей, а также, согласно спискам, 48 тысяч членов семей солдат вермахта и СС, а также 5 тысяч бойцов из отряда народного ополчения «Фольксштурм». Им противостояли четверть миллиона советских солдат.

К полудню пятницы, на следующей неделе после Пасхи, началось наступление. Штурмовые подразделения 11-ой гвардейской армии на юге и 43-ей армии на севере одновременно начали операцию. При поддержке тяжелых танков, способных уничтожить любой очаг сопротивления, продвигались пехотные части.

Красноармейцам удалось быстро занять значительный по своей длине участок железнодорожных путей в районе нового Главного вокзала к югу от реки Прегель. На севере они прервали железнодорожную связь с Пиллау, и таким образом был перекрыт самый последний пути к отступлению.

Хотя защитники города отчаянно сопротивлялись, советские войска занимали форт за фортом, улицу за улицей. Не прошло и 48 часов с момента начала наступления, а оба клина Красной Армии уже достигли берегов реки Прегель и отрезали Кенигсберг от его западных пригородов. Немецкие защитники города контролировали лишь десять квадратных километров его территории.

В этот момент в Кенигсберге воцарился хаос. Генерал Ляш приказал подготовить прорыв в западном направлении в сторону Земландского полуострова и далее к Пиллау. Существовала смутная надежда на то, что оттуда можно будет отправиться на запад на каком-нибудь корабле. Гауляйтер Кох сообщил о своем несогласии с этим планом по телефону.

Одновременно функционеры местного отделения НСДАП призывали население собраться в западной части города — на шоссе, ведущем к Пиллау. Таким образом позади штурмового подразделения оказался неорганизованный и беззащитный шлейф из гражданских лиц.

Вероятно, эта толпа людей утром 9 апреля была замечена советскими войсками, которые заняли позиции к северу от реки Прегель. Еще до начала штурма 43-я армия подтянула артиллерию и начала обстреливать этот шлейф.

Некоторые люди бросились назад и разрушенный центр города. Лишь небольшой группе солдат и гражданских лиц удалось прорваться на запад — вместе с несколькими самоходными артиллерийскими установками. Сразу после этого красноармейцы сомкнули кольцо окружения.

Отто Ляшу, который в этот момент находился в своем командном бункере под площадью Парадеплатц (Paradeplatz) к северу от острова в старом городе, стало окончательно ясно, что дальнейшая защита больше не имеет никакого смысла. Он направил парламентеров в расположение Красной Армии и предложил капитуляцию.

Об этом, естественно, сразу стало известно Эрику Коху, находившемуся в Пиллау, и он немедленно направил лживую телеграмму в бункер фюрера в Берлине следующего содержания: «Командующий войсками Кенигсберга Ляш воспользовался моим кратковременным отсутствием в крепости для того, чтобы трусливым образом капитулировать. Я продолжаю сражаться на Земландском полуострове, а также на косе».

Гитлер отреагировал именно так, как и предполагал этот высший функционер НСДАП: он разжаловал Ляша и приговорил его по законам военного времени к смертной казни за «трусость перед лицом врага». Члены семьи Ляша в Берлине были арестованы.

Однако генерал Ляш не хотел и не мог отменить свой приказ. Вечером 9 апреля 1945 года он принял в своем бункере нескольких советских офицеров и подписал представленные ими документы о капитуляции.

Ляш стал военнопленным и вернулся назад в Германию в 1955 году одним из последних. Он умер в 1971 году в возрасте 78 лет. Эрих Кох в конце апреля 1945 года покинул Пиллау на корабле, взявшем курс на запад, и затем пропал. Лишь в 1949 году он был разоблачен и передан Польше. Кох был приговорен к смертной казни, но затем помилован, получив «пожизненное». Он умер в 1986 году в тюрьме в возрасте 90 лет.

Битва за Кенигсберг продолжалась 81 час. Количество жертв остается неизвестным. Данные из интернета о том, что с обеих сторон погибли 110 тысяч человек, конечно же, преувеличены и включают сведения из пригородов Кенигсберга, в первую очередь из района Земландского полуострова между столицей Восточной Пруссии и Пиллау.

Однако штурм Кенигсберга, по всей вероятности, стоил жизни нескольким десяткам тысяч человек. Военной необходимости это сражение не имело, и Красная Армия могла ограничиться окружением города и перекрытием сообщений по суше с городом Пиллау. Однако Сталин был далек от рационального и сберегающего ресурсы метода ведения войны: он хотел любой ценой победить своего бывшего союзника Гитлера. Это доказала битва за Берлин, которая началась спустя неделю после капитуляции Кенигсберга.


Ссылка на источник

 

Комментарии  

 
# Эдуард 09.04.2015 06:12
В школах провели Урок Победы. И тем самым начали месячник Победы. И весь месяц детям будут рассказывать о войне. Потому что впереди юбилей, а юбилей нельзя не отметить. По-другому мы отмечать не умеем. Месячник Победы, месячник Чистый Автомобиль, День Трезвости, Декада Здоровья. В прежние времена это называлось кампанейщиной. Смысл которой в том, чтобы провести мероприятие, поставить галочку, отчитаться и ударить себя грудь. Сколько людей не стали бухать в День Трезвости? Сколько людей пересели на метро в День без Автомобиля? Сколько детей действительно что-то узнают о войне в этот Месячник Победы? Да нет, сама по себе идея, может, и не плоха. Но губят такие замыслы всегда формализм, невыносимый фальшивый пафос и цистерны патриотического кваса, выливаемые на всех и отовсюду. Когда я был школьником, у нас в советской школе тоже были уроки мужества и нам тоже рассказывали про Победу. И, как правило, это было довольно скучно. Потому что рассказать так, чтобы это было интересно детям, умеют очень немногие взрослые. Но к нам приходили живые ветераны. Эти старики, конечно, тоже не были великими ораторами, но у них были настоящие медали. И мы все-таки понимали, что вот этот дедушка или эта бабушка когда-то давно были ого-го какими! Что они настоящие герои! И наши собственные бабушки и дедушки были еще живы. И поэтому 9 Мая было и нашим семенным праздником. Потому что история была рядом с нами. Чтобы прикоснуться к ней, достаточно было просто взять деда за руку. Обнять его и сказать: «С праздником, дедуль!». Никакой учитель, никакой лектор, никакой щекастый пропагандист этого не заменит. Фильмы о войне мы смотрели раз по сто. Фильмы, которые снимали те, кто сами прошли войну, в них актеры играли, которые сами «сражались за Родину». Сейчас такое кино просто физически снять невозможно. И ветеранам, которым уже по 90, до школы не дойти и выступать им всё тяжелее. Поэтому песни военных лет будет петь удалая попса, а исторической правде будет учить Мединский. По случаю Урока Победы он изрек, что типа наши потери в войне – 27 миллионов, а союзники потеряли сотни тысячи и поэтому для них это не более чем очередная война, а для нас это война священная. Да, потери наши не просто огромны, а вообще непредставимы. Но довольно подло меряться числом жертв, давая понять, что миллионы – это много, а сотни тысяч погибших – это как будто мелочь. Если уж на то пошло, то нам стыдно должно быть от того, что мы — спустя 70 лет! — всех наших павших не можем даже приблизительно подсчитать, установить их имена и судьбы. Похоронить по-человечески – и то всех до сих пор не смогли! И всей правды о войне так и не сказали. Конечно, школьникам многого пока еще просто не понять. Но ведь и взрослые о войне почти ничего не знают. Нам всем нужны уроки Победы. Но уроки сказок о войне не нужны никому.


09 апреля 2015 | 02:55
"Нам всем нужны уроки Победы. Но уроки сказок о войне не нужны никому. "

Спорный тезис. Мой отец воевал, но он никогда не любил рассказывать "правду", потому что она слишком страшна. Всегда как-то старался приукрасить или свести к шутке. Многие мои дяди и их друзья, прошедшие всю войну, делали то же самое. Все они Победители, но вспоминать ужасы войны не хотели. Как говорил Шаламов, есть такой опыт,
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать | Сообщить модератору